Голос ночной птицы - Страница 94


К оглавлению

94

— Миссис Неттльз, — сказал он напряженным голосом, — пожалуйста, поторопите насчет горячей воды. И принесите мне чашку с двумя горстями соли.

— Сию минуту, сэр. — Миссис Неттльз удалилась.

— Спокойнее, спокойнее, — сказал Шилдс, когда магистрат застонал от усилий дышать. — Сейчас мы вам дыхательные пути прочистим.

Он потрепал Вудворда по плечу, пытаясь как-то успокоить.

— Бен? — подошел к кровати Бидвелл. — Он ведь выживет?

— Да, да! — Шилдс увидел, что слезящиеся глаза магистрата обернулись к Бидвеллу. — Состояние серьезное, но это излечимо. О смертельном исходе и думать нечего. — Он глянул на Бидвелла поверх очков. — Однако на довольно долгое время магистрату придется отойти от дел.

— Что значит — «довольно долгое время»? Точно — сколько?

— Не могу сказать. Неделя, может быть. Две недели. — Он пожал плечами. — Это зависит от силы пациента.

— Две недели? — В голосе Бидвелла звучал удивленный ужас. — То есть вы хотите сказать, что он две недели не сможет продолжать суд?

— Да, именно это. И, пожалуйста, чуть тише. Магистрату не на пользу волнение.

— Он не может столько оставаться в постели! Он должен завершить суд, сжечь Рэйчел Ховарт и покончить с этим делом!

— Роберт, это невозможно. Я не уверен, что он сможет сидеть в кресле, не то что вести допрос свидетелей.

Бидвелл нагнулся к самому лицу доктора; щеки его пылали красным.

— Так сделайте так, чтобы он смог!

Вудворд — хотя горло его горело огнем, легкие жаждали воздуха, а кости и жилы болели, как на средневековой пытке колесованием, — не пропустил слов, которые относились к нему, хотя от шума в ушах эти слова доходили как сквозь вату.

— Я способен делать свою работу! — заставил он себя прошептать.

— Если вы повторите что-нибудь подобное, я заподозрю у вас бред, — сурово сказал ему Шилдс. — Вы должны лечь и успокоиться.

Бидвелл схватил доктора за локоть.

— Отойдем на секунду. — Он отвел Шилдса в дальний угол комнаты и встал спиной к магистрату. Голос он понизил, но интонация осталась такая, будто он орет изо всей силы. — Бен, послушайте! Мы не можем позволить себе роскошь, чтобы он лежал две недели в кровати! Даже одну неделю! Вы знаете, что сказал мне Уинстон? Мы потеряли еще три семьи после ночного пожара. Клан Рейнольдсов уехал, и — вы помните — Франклин клялся, что никакая ведьма его с его фермы не выживет? Ну так вот, Мередит уговорила его уехать, и там теперь пусто! Он был последним у нас табаководом! Вы понимаете, что все это значит?

— Понимаю, — ответил Шилдс, — но это не меняет того факта, что магистрат Вудворд опасно болен.

— Мы скребем днищем по камням, и паруса у нас почти опали. Еще две недели — и наш город станет призраком! И кто приедет сюда жить, когда эти сукины сыны в Чарльз-Тауне распустят слух о ведьме?

— Мои чувства на вашей стороне, Роберт, но…

— Дайте ему что-нибудь, — сказал Бидвелл.

— Простите?

— Дайте ему что-нибудь, чтобы поднять на ноги. Что-нибудь достаточно сильное, чтобы он смог завершить суд. Наверняка в вашем волшебном мешке есть зелье, которое может вышибить человека из постели!

— Я врач, а не фокусник.

— Вы меня поняли. Дайте ему средство достаточно сильное, чтобы поднять на ноги.

— У меня нет стимуляторов. Есть только опиум, а это успокаивающее лекарство. Кроме того, в том средстве, что я ему дал, опиум был.

— Вы куда больше можете, — прошипел Бидвелл, приблизив лицо к доктору почти вплотную. — Сколько денег вы хотели бы послать жене?

— Что?

— Послать жене. Белошвейке в Бостоне. Ей же нужны деньги? И ваш счет в таверне Ван-Ганди тоже, как я понимаю, немало весит. Я буду рад списать весь ваш долг и гарантировать, что ваша жажда рома не будет встречать препятствий. Будьте мне другом, Бен, и я буду другом вам.

— Я… я не могу вот так…

— Бен, кто нам этот магистрат? Орудие, и ничего больше! Всего лишь инструмент, привезенный ради конкретной цели, как простой заступ или топор. — Он оглянулся, услыхав открывающуюся дверь, и увидел миссис Неттльз, несущую чашку с солью, а за ней — служанку с кастрюлей воды, от которой шел пар, и белой чистой тряпкой. — Деньги для вашей жены и рома сколько хотите, — шепнул Бидвелл доктору, сверкая бешеными глазами. — И все, что для этого нужно, — залатать наш инструмент так, чтобы он мог работать.

У Шилдса уже был готов ответ, но он его не произнес. Доктор заморгал по-совиному, на виске у него забился пульс, и он проговорил севшим голосом:

— Я… я должен посмотреть пациента.

Бидвелл сошел с дороги.

— Держи кастрюлю ровно, — велел Шилдс служанке.

Воду только что сняли с огня, и она почти обжигала. Шилдс взял чашку и погрузил в воду, потом ложкой размешал соль так, что взвесь стала совершенно непрозрачной. Рука его застыла возле голубой бутылочки. Глаза прищурились, но заметил это только Бидвелл. Потом доктор взял флакон и почти все его содержимое вылил в чашку. Еще раз как следует перемешал смесь и поднес ее ко рту Вудворда.

— Пейте, — велел он.

Вудворд сделал глоток. То, что последовало, когда горячая соленая вода вошла в соприкосновение с воспаленными тканями и созревшими гнойниками, приятным не было. Боль полоснула Вудворда по горлу с такой силой, что в глазах потемнело, заставила задергаться и вскрикнуть задушенным голосом — Бидвелл испугался, как бы жители не проснулись до первых петухов. Служанка отшатнулась от постели, чуть не пролив кастрюлю, и даже стальная миссис Неттльз отступила на шаг, пока вновь не собралась с духом.

94